Несемейное дело

12 Октября 2026 06:10

Количество просмотров: 2

Идею об обучении детей на дому в России вывернули наизнанку: теперь это не для вундеркиндов, а для аутсайдеров Недоросль В очередной непростой ситуации попросили разобраться Уполномоченного по правам ребенка в Карелии Геннадия Сараева. Непростой в первую очередь потому, что речь идет о совершеннолетнем человеке. Так, родители мальчика после окончания им 7 класса забрали его на домашнее обучение. Из этой идеи ничего не вышло, не потянули. Школьное руководство за его успехами не следило и не должно было, поскольку ни к какой школе он приписан не был — родители не озаботились. Хотя по закону ребенок должен регулярно сдавать промежуточные аттестации, а после — итоговую для получения аттестата. И вот теперь парню 19 лет, у него 7 классов образования, и получить гарантированное государством общее среднее он не может. Вечерних школ в стране давно нет, а в обычную его не берут, потому что это взрослый человек. Это значит, что он не может ни профессию получить, ни на работу с квалификацией выше грузчика устроиться. Что делать, непонятно. Омбудсмен не теряет надежды решить вопрос, а пока он снова поднял тему, которая по актуальности выходит на первый план: семейное образование — это благо или вред? История вопроса Юридически форма семейного образования была узаконена в России в декабре 2012 года, после вступления в силу закона «Об образовании в Российской Федерации». Но де факто оно существовало задолго до этого. В далеком 1990 году двое учеников петрозаводской школы № 9 ушли на домашнее обучение в 10 классе, а летом сдали выпускные экзамены, опередив одноклассников на год. Тогда это называлось «сдать экстерном». Кстати, один из этих ребят — нынешний доцент кафедры русской литературы ПетрГУ Александр Матюшкин. В те времена для того, чтобы уйти в «экстернаты», мало было личного желания, требовалось разрешение руководства школы и чуть ли не ГорОНО (городской отдел народного образования). И давали его далеко не всем — только тем, кто не вызывал сомнений в том, что справится. Потому что в итоге ответственность за получение ребенком аттестата несла школа. Так что учиться дома уходили самые талантливые и сообразительные, те, кому было скучно в обычном классе. То есть изначально образование на дому было исключением для особо одаренных. Все изменилось, когда право на семейное образование получили все без исключения. Как теперь убедился карельский детский омбудсмен, с момента введения в закон права выхода на семейное образование возникла ситуация злоупотребления правом родителей и образовательными организациями в части реализации права ребенка на образование. Предполагалось, что те дети, которые быстро осваивают материал, которые уже ушли в своих знаниях в программе далеко вперед, смогут учиться самостоятельно — в том числе с помощью репетиторов, но в первую очередь за счет своих возможностей и одаренности. Что мы имеем теперь: возможность получения семейного образования стала использоваться родителями неуспешных детей для того, чтобы забрать их из школы. Причем зачастую инициатором выступает именно образовательная организация. По обоюдному согласию «Мы видим, что родители неуспевающих учеников расстаются со школой просто для того, чтобы остановить прессинг со стороны педагогов, — констатирует Геннадий Сараев. — Чтобы не быть постоянно вызванными «на ковер» к администрации за неуспеваемость ребенка, за плохое поведение, за плохое исполнение родительских обязанностей. Я сам лично наблюдал, как это морализаторство приводит к тому, что родителям проще уйти из школы, чтобы лишний раз не появляться и не испытывать новые унижения. Никакого сопротивления со стороны школьных администраций не следует. Наоборот: школы вдруг стали навязчиво предлагать «неудобным» ученикам через их родителей выбрать семейное образование. Очевидно, для того, чтобы такие дети не мешали учителям. Именно те дети, которые больше других нуждаются в помощи, в сопровождении, в особом подходе…». Как показывает практика, эти дети оказываются за пределами образовательной организации. В первую очередь они не получают никакой финансовой помощи от государства, потому что ответственность за образовательный процесс отныне полностью берут родители. Учебники, инвентарь, пособия — отныне все за свой счет. Но кто гарантирует, что родители справятся, и финансово, и в остальном? Второй момент — отсутствие контроля. В теории ребенок должен быть приписан к какой-то школе, чтобы там хотя бы удаленно наблюдали за его успехами. Но если родители не приписали, как в описанном выше случае, то никакого контроля нет. Ребенок фактически предоставлен сам себе. Свет в конце выхода Детский омбудсмен Карелии уверен, что законодательство нужно менять. Конечно, запрещать форму семейного образования ни в коем случае нельзя, для многих это путевка в жизнь. Конкретный пример: подросток живет в Петербурге, но после 9 класса решил поехать жить к бабушке в Пудожский район. Семья приняла решение о переходе на семейную форму образования, потому что ребенку просто неинтересно в классе. В результате парень за год прошел программу 10 и 11 классов, экстерном блестяще сдал ЕГЭ и поступил в университет. А пока он жил в деревне, он еще и пять языков финно-угорской группы выучил. Но, как все мы понимаем, подобных уникумов — единицы. Между тем по информации, предоставленной «Фактору» Министерством образования и спорта Карелии, в 2025 году на семейное образование в регионе перевелось 125 школьников. Годом ранее их было только 73. Львиная доля «вундеркиндов» — Петрозаводск: 73 и 39 человек соответственно. Статистики по текущему году пока нет. Что интересно: если 35 лет назад школы крайне неохотно отпускали учеников «в свободное плавание», то сегодня они сами доказывают на всех уровнях необходимость соблюдения прав детей и родителей при выборе формы образования. Но далеко не каждый ребенок может самостоятельно изучать школьную программу. Дело не только в одаренности: требуется целеустремленность, дисциплина, самодисциплина. И, конечно, постоянная помощь и контроль со стороны родителей. Не в каждой семье все это можно обеспечить. Сараев уверен, что решение о выводе ребенка на семейное образование должно происходить коллегиально. Комиссия должна определять, есть ли у ребенка способности, а у семьи возможности для его самостоятельного обучения. Впервые карельский детский омбудсмен говорил об этом еще в прошлом году во время своего отчета перед депутатами Законодательного собрания. Наши парламентарии не придали особого значения инициативе Уполномоченного, зато его, очевидно, услышали в далеком Татарстане. В начале этого года депутат Госдумы от этого региона Илья Вольфсон направил официальное письмо на имя министра просвещения Сергея Кравцова, в котором предложил создать межведомственную комиссию для рассмотрения заявлений о переходе на семейное обучение. По сути, это и предлагает Сараев, только в его интерпретации ничего дополнительного создавать не нужно. Своими силами «Сложившаяся сегодня практика перевода неуспевающих детей на семейное образование, к сожалению, свидетельствует о её порочности, — считает Геннадий Сараев. — Посмотрите, что происходит: отправить неуспешного ребёнка на дом — это и статистику подтянуть, и место в школе освободить, и нагрузку на себя уменьшить. При этом полное освобождение от ответственности, все ложится на родителей. Школьная администрация, по сути, является заинтересованной стороной, но именно она сегодня принимает решение. Я убеждён: на каждое заявление о переходе на семейное образование должно получить профессиональную экспертную оценку о ресурсности ребёнка и возможности родителей обеспечить эту ресурсность. Свою позицию в каждом конкретном случае должны представить органы опеки, полиция, прокуратура, психологи, педагоги, некоммерческие организации. Этот вопрос не должна решать школьная администрация. А родители зачастую просто не понимают, во что они ввязываются, и им нужно объяснить». Омбудсмен предлагает дополнить закон: решение о переводе ребёнка на семейное обучение должно приниматься исключительно с разрешения Комиссии по делам несовершеннолетних и защите их прав. Они действуют повсеместно. «Хочу подчеркнуть: речь не идёт об ограничении права на семейное образование только для одарённых детей, — говорит Сараев. — Это право любого родителя, и оно должно сохраняться в полном объёме. Но реализация этого права не отменяет обязанности государства контролировать и надзирать за тем, как законный представитель исполняет принятое на себя решение». Кроме того, при выводе детей на эту форму обучения необходимо жёстко контролировать образовательную организацию, к которой ребёнок прикреплён для промежуточной аттестации, чтобы школа не уходила от ответственности за результаты. И, соответственно, ежегодно через Комиссию по делам несовершеннолетних родители должны подтверждать, что это образование действительно является образованием, что оно соответствует установленным требованиям. Таким образом, мы должны обеспечить баланс: с одной стороны — безусловное право родителя на выбор формы получения образования, с другой — обязанность государства гарантировать право ребёнка на качественное образование и эффективный контроль за принимаемыми в этой сфере решениями». Пока предложение Геннадия Сараева и Ильи Вольфсона не вылилось в конкретный законопроект, дело явно забуксовало. Возможно, карельские парламентарии дадут новый толчок этой инициативе.